Добро пожаловать!

Форум историков, философов, экономистов

Объявление

ПОЗДРАВЛЯЕМ! Виктор Кирсанов стал Призёром Всероссийского конкурса "Какие идеологии нужны России?" / Вышла в свет очередная книга Виктора Кирсанова: "Единороссы - новые народники, или Почему Ленин должен быть вынесен из Мавзолея"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум историков, философов, экономистов » Философия » Критика марксисткого материалистического понимания истории


Критика марксисткого материалистического понимания истории

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Критика марксисткого материалистического понимания истории

История есть свидетельство существования предмета или явления. Нет истории предмета или явления, нет представления о предмете или явлении.
Человечество не исключение. Трудность познания истории человечества заключена в отсутствии у него единой головы, единого сознания, единого разума. Поскольку человечество состоит из людей обладающих сознанием, кроме всего прочего, направленным на изучение не только своей истории, но и истории окружающего мира, постольку не человечество, а человек является субъектом познания. К тому же – не долго живущим. Смерть одного и рождение другого человека знаменует, образно говоря, исчезновение наполненного и появление пустого сознания, требующего наполнения совершенно отличного от замены пустого файла файлом полной информации. Мало того, что наполнение пустого сознания зависит от того кто, чем и как его наполняет, так ещё и архиважны его вместимость,  восприимчивость и прочие характеристики. Данные обстоятельства, в купе с тем, что человек не только дитя природы, но и, в некотором смысле, творец её, затрудняют понимание им истории.
К настоящему времени, человечество выработало два твёрдо устоявшихся взгляда на историю: теоретический (идеалистический) и практический (материалистический). Я стою на точке зрения последнего.
Начну с того, что родоначальниками общепринятого материалистического понимания истории являются К. Маркс и Ф. Энгельс, распространившие материализм на историю людей. Впервые наиболее цельно они это сделали в неизданном ими совместном труде «Немецкая идеология» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т.3), откуда, для удобства читателя, особо значимые места по рассматриваемому вопросу, цитирую ниже:

«Предпосылки, с которых мы начинаем, — не произвольны, они — не догмы; это — действительные предпосылки, от которых можно отвлечься только в воображении. Это — действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни, как те, которые они находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной деятельностью. Таким образом, предпосылки эти можно установить чисто эмпирическим путём.
Первая предпосылка всякой человеческой истории — это, конечно, существование живых человеческих индивидов* (Далее в рукописи перечёркнуто: «Первый исторический акт этих индивидов, благодаря которому они отличаются от животных, состоит не в том, что они мыслят, а в том, что они начинают производить необходимые им средства к жизни». Ред.). Поэтому первый конкретный факт, который подлежит констатированию, — телесная организация этих индивидов и обусловленное ею отношение их к остальной природе. Мы здесь не можем, разумеется, углубляться ни в изучение физических свойств самих людей, ни в изучение природных условий — геологических, орогидрографических, климатических и иных отношений, которые они застают**(Далее в рукописи перечёркнуто: «Но эти отношения обусловливают не только первоначальную, естественно возникшую телесную организацию людей, в особенности расовые различия между ними, но и всё её дальнейшее развитие — или отсутствие развития — по сей день». Ред.). Всякая историография должна исходить из этих природных основ и тех их видоизменений, которым они, благодаря деятельности людей, подвергаются в ходе истории.
Людей можно отличать от животных по сознанию, по религии — вообще по чему угодно. Сами они начинают отличать себя от животных, как только начинают производить необходимые им средства к жизни, — шаг, который обусловлен их телесной организацией. Производя необходимые им средства к жизни, люди косвенным образом производят и самоё свою материальную жизнь.
Способ, каким люди производят необходимые им средства к жизни, зависит прежде всего от свойств самих этих средств, находимых ими в готовом виде и подлежащих воспроизведению. Этот способ производства надо рассматривать не только с той стороны, что он является воспроизводством физического существования индивидов. В ещё большей степени, это — определённый способ деятельности данных индивидов, определённый вид их жизнедеятельности, их определённый образ жизни. Какова жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами. То, что они собой представляют, совпадает, следовательно, с их производством — совпадает как с тем, что они производят, так и с тем, как они производят. Что представляют собой индивиды, — это зависит, следовательно, от материальных условий их производства.
Это производство начинается впервые с ростом населения. Само оно опять-таки предполагает общение [VerkehrJ индивидов между собой. Форма этого общения, в свою очередь, обусловливается производством» (В Примечаниях к тому сообщается, что: «Термин «Verkehr» в «Немецкой идеологии» имеет очень широкое содержание. Этот термин включает материальное и духовное общение отдельных индивидов, социальных групп и целых стран. Маркс и Энгельс в этой работе показывают, что материальное общение, и прежде всего общение людей в процессе производства, является основой всякого иного общения. В терминах «Verkehrsform», «Verkchrsweise», «Verkebrsverhaltnisse» («форма общения», «способ общения», «отношения общения»), которые употребляются в «Немецкой идеологии», нашло выражение складывавшееся в это время у Маркса и Энгельса понятие производственных отношений» – В.К.) (стр. 18-19)
«Итак, дело обстоит следующим образом: определённые индивиды, определённым образом занимающиеся производственной деятельностью, вступают в определённые общественные и политические отношения. Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае — на опыте и без всякой мистификации и спекуляции — вскрыть связь общественной и политической структуры с производством. Общественная структура и государство постоянно возникают из жизненного процесса определённых индивидов — не таких, какими они могут казаться в собственном или чужом представлении, а таких, каковы они в действительности, т. е. как они действуют, материально производят и, следовательно, как они действенно проявляют себя в определённых материальных, не зависящих от их произвола границах, предпосылках и условиях* (Далее в рукописи перечёркнуто: «Представления, которые создают себе эти индивиды, суть представления либо об их отношении к природе, либо об их отношениях между собой, либо об их собственной телесной организации. Ясно, что во всех этих случаях эти представления являются сознательным выражением, — действительным или иллюзорным, — их действительных отношений и деятельности, их производства, их общения, их общественной и политической организации. Обратное допущение возможно лишь тогда, когда, помимо духа действительных, материально обусловленных индивидов, предполагается ещё какой-то особый дух. Если сознательное выражение действительных отношений этих индивидов иллюзорно, если они в своих представлениях ставят свою действительность на голову, то это есть опять-таки следствие ограниченности способа их материальной деятельности и их, вытекающих отсюда, ограниченных общественных отношений». Ред). Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением материального отношения людей. То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа. Люди являются производителями своих представлений, идей и т. д., — но речь идёт о действительных, действующих людях, обусловленных определённым развитием их производительных сил и — соответствующим этому развитию — общением, вплоть до его отдалённейших форм. Сознание [das Bewustsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewuste Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни. Если во всей идеологии люди и их отношения оказываются поставленными на голову, словно в камере-обскуре, то и это явление точно так же проистекает из исторического процесса их жизни, — подобно тому как обратное изображение предметов на сетчатке глаза проистекает из непосредственно физического процесса их жизни.  В прямую противоположность немецкой философии, спускающейся с неба на землю, мы здесь поднимаемся с земли на небо, т. е. мы исходим не из того, что люди говорят, воображают, представляют себе, — мы исходим также не из существующих только на словах, мыслимых, воображаемых, представляемых людей, чтобы от них прийти к подлинным людям; для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди, и из их действительного жизненного процесса мы выводим также и развитие идеологических отражений и отзвуков этого жизненного процесса. Даже туманные образования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками. Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития; люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание. При первом способе рассмотрения исходят из сознания, как если бы оно было живым индивидом; при втором, соответствующем действительной жизни, исходят из самих действительных живых индивидов и рассматривают сознание только как их сознание.
Этот способ рассмотрения не лишён предпосылок. Он исходит из действительных предпосылок, ни на миг не покидая их. Его предпосылками являются люди, взятые не в какой-то фантастической замкнутости и изолированности, а в своём действительном, наблюдаемом эмпирически, процессе развития, протекающем в определённых условиях. Когда изображается этот деятельный процесс жизни, история перестаёт быть собранием мёртвых фактов, как у эмпириков, которые сами ещё абстрактны, или же воображаемой деятельностью воображаемых субъектов, какой она является у идеалистов» (стр. 24-25);
«Имея дело со свободными от всяких предпосылок немцами, мы должны прежде всего констатировать первую предпосылку всякого человеческого существования, а следовательно и всякой истории, а именно ту предпосылку, что люди должны иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии «делать историю»*(Пометка Маркса на полях: «Гегель. Геологические, гидрографические и т. д. условия. Человеческие тела. Потребность, труд». Ред.). Но для жизни нужны прежде всего пища и питьё, жилище, одежда и ещё кое-что. Итак, первый исторический акт, это — производство средств, необходимых для удовлетворения этих потребностей, производство самой материальной жизни. Притом это такое историческое дело, такое основное условие всякой истории, которое (ныне так же, как и тысячи лет тому назад) должно выполняться ежедневно и ежечасно — уже для одного того, чтобы люди могли жить. Даже если чувственность сводится, как у святого Бруно, к такому минимуму, как дубинка, — она предполагает деятельность, направленную к производству этой дубинки. При уяснении всякой исторической действительности необходимо поэтому первым делом учесть указанный основной факт во всём его значении и объёме и предоставить ему то место, которое он заслуживает…
Второй факт состоит в том, что сама удовлетворённая первая потребность, действие удовлетворения и уже приобретённое орудие удовлетворения ведут к новым потребностям, и это порождение новых потребностей является первым историческим актом…
Третье отношение, с самого начала включающееся в ход исторического развития, заключается в том, что люди, ежедневно заново производящие свою собственную жизнь, начинают производить других людей, размножаться: это — отношение между мужем и женой, родителями и детьми, семья… Впрочем, эти три стороны социальной деятельности следует рассматривать не как три различные ступени, а именно лишь как три стороны, или — чтобы было понятно немцам — как три «момента», которые совместно существовали с самого начала истории, со времени первых людей, и которые имеют силу в истории ещё и теперь.
Итак, производство жизни — как собственной, посредством труда, так и чужой, посредством рождения — появляется сразу в качестве двоякого отношения: с одной стороны, в качестве естественного, а с другой — в качестве общественного отношения, общественного в том смысле, что имеется в виду сотрудничество многих индивидов, безразлично при каких условиях, каким образом и для какой цели. Отсюда следует, что определённый способ производства или определённая промышленная ступень всегда связаны с определённым способом совместной деятельности, с определённой общественной ступенью, — самый этот способ совместной деятельности есть «производительная сила», — что совокупность доступных людям производительных сил обусловливает общественное состояние и что, следовательно, «историю человечества» всегда необходимо изучать и разрабатывать в связи с историей промышленности и обмена. Но ясно также и то, что в Германии такая история не Может быть написана, так как немцам для этого не хватает не только способности понимания и материала, но и «чувственной достоверности»; а по ту сторону Рейна нельзя приобрести никакого опыта насчёт этих вещей потому, что там не совершается более никакой истории. Таким образом, уже с самого начала обнаруживается материалистическая связь людей между собой, связь, которая обусловлена потребностями и способом производства и так же стара, как сами люди, — связь, которая принимает всё новые формы, а следовательно представляет собой «историю», вовсе не нуждаясь в существовании какой-либо политической или религиозной нелепости, которая ещё сверх того соединяла бы людей.
Лишь теперь, после того как мы уже рассмотрели четыре момента, четыре стороны первоначальных, исторических отношений, мы находим, что человек обладает также и «сознанием»* (Пометка Маркса на полях: «Люди имеют историю потому, что они должны производить свою жизнь, и притом определенным образом. Это обусловлено их физической организацией, так же как и их сознание». Ред.). Но и им человек обладает в виде «чистого» сознания не с самого начала. На «духе» с самого начала лежит проклятие — быть «отягощённым» материей, которая выступает здесь в виде движущихся слоёв воздуха, звуков — словом, в виде языка. Язык так же древен, как и сознание; язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание, и, подобно сознанию, язык возникает лишь из потребности, из настоятельной необходимости общения с другими людьми (Далее в рукописи перечёркнуто: «Моё отношение к моей среде есть моё сознание». Ред.). Там, где существует какое-нибудь отношение, оно существует для меня; животное не «относится» ни к чему и вообще не «относится»; для животного его отношение к другим не существует как отношение. Сознание, следовательно, с самого начала есть общественный продукт и остаётся им, пока вообще существуют люди. Сознание, конечно, есть вначале осознание ближайшей чувственно воспринимаемой среды и осознание ограниченной связи с другими лицами и вещами, находящимися вне начинающего сознавать себя индивида; в то же время оно — осознанно природы, которая первоначально противостоит людям как совершенно чуждая, всемогущая и неприступная сила, к которой люди относятся совершенно по-животному и власти которой они подчиняются, как скот; следовательно, это — чисто животное осознание природы (обожествление природы)» (стр.26-29).

Вот та канва, на которой и нынче зиждется материалистическое понимание истории. Стоит в неё окунуться, как обнаруживается факт выведения Марксом и Энгельсом материалистического понимания истории из невозможности существования живых человеческих индивидов вне производства жизненных средств. Отсюда их твёрдая убеждённость, - пронесённая ими в неизменном виде до конца дней своих и взятая на вооружение их сторонниками без критического осмысления, - в том, что:

«… Первый конкретный факт, который подлежит констатированию, — телесная организация этих индивидов и обусловленное ею отношение их к остальной природе. Мы здесь не можем, разумеется, углубляться ни в изучение физических свойств самих людей, ни в изучение природных условий — геологических, орогидрографических, климатических и иных отношений, которые они застают**(Далее в рукописи перечёркнуто: «Но эти отношения обусловливают не только первоначальную, естественно возникшую телесную организацию людей, в особенности расовые различия между ними, но и всё её дальнейшее развитие — или отсутствие развития — по сей день». Ред.). Всякая историография должна исходить из этих природных основ и тех их видоизменений, которым они, благодаря деятельности людей, подвергаются в ходе истории.
Людей можно отличать от животных по сознанию, по религии — вообще по чему угодно. Сами они начинают отличать себя от животных, как только начинают производить необходимые им средства к жизни, — шаг, который обусловлен их телесной организацией. Производя необходимые им средства к жизни, люди косвенным образом производят и самоё свою материальную жизнь.
Способ, каким люди производят необходимые им средства к жизни, зависит прежде всего от свойств самих этих средств, находимых ими в готовом виде и подлежащих воспроизведению. Этот способ производства надо рассматривать не только с той стороны, что он является воспроизводством физического существования индивидов. В ещё большей степени, это — определённый способ деятельности данных индивидов, определённый вид их жизнедеятельности, их определённый образ жизни. Какова жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами. То, что они собой представляют, совпадает, следовательно, с их производством — совпадает как с тем, что они производят, так и с тем, как они производят. Что представляют собой индивиды, — это зависит, следовательно, от материальных условий их производства» (См. выше);

что:

«Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением материального отношения людей. То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа» (См. выше);

что:

«… Мы должны прежде всего констатировать первую предпосылку всякого человеческого существования, а следовательно и всякой истории, а именно ту предпосылку, что люди должны иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии «делать историю»*(Пометка Маркса на полях: «Гегель. Геологические, гидрографические и т. д. условия. Человеческие тела. Потребность, труд». Ред.). Но для жизни нужны прежде всего пища и питьё, жилище, одежда и ещё кое-что. Итак, первый исторический акт, это — производство средств, необходимых для удовлетворения этих потребностей, производство самой материальной жизни» (См. выше);

что:

«… Определённый способ производства или определённая промышленная ступень всегда связаны с определённым способом совместной деятельности, с определённой общественной ступенью, — самый этот способ совместной деятельности есть «производительная сила», — что совокупность доступных людям производительных сил обусловливает общественное состояние и что, следовательно, «историю человечества» всегда необходимо изучать и разрабатывать в связи с историей промышленности и обмена» (См. выше);

что:

«… Уже с самого начала обнаруживается материалистическая связь людей между собой, связь, которая обусловлена потребностями и способом производства и так же стара, как сами люди, — связь, которая принимает всё новые формы, а следовательно представляет собой «историю», вовсе не нуждаясь в существовании какой-либо политической или религиозной нелепости, которая ещё сверх того соединяла бы людей» (См. выше).

Артикуляции материальности вещи недостаточно для материалистического понимания её истории. Тем более при отсутствии ясности в терминологии. Основоположники марксизма путая материю и материал, городили огород частоколом склонения последнего. Низведя философскую категорию «материя» к физической категории «материал» они отпустили поводья и дали (надеюсь - бессознательно) волю своему умозрительному коню. Мчась во весь опор, пришпоривая его «материально обусловленными индивидами», «материальным производством», «материальным общением», «материальным трудом», «материальной жизнью», «материальной деятельностью» и т.д., они доскакались до признания необходимости изучения и разрабатывания истории человечества в связи с историей промышленности и обмена, - сведя, таким образом, материализм к экономизму, а материалистическое понимание истории человечества к экономическому пониманию истории человечества. Ёмче всего это было выражено Энгельсом в «Анти-Дюринге»:

«Материалистическое понимание истории исходит из того положения, что производство, а вслед за производством обмен его продуктов, составляет основу всякого общественного строя; что в каждом выступающем в истории обществе распределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или сословия, определяется тем, что и как производится, и как эти продукты производства обмениваются. Таким образом, конечных причин всех общественных изменений и политических переворотов надо искать не в головах людей, не в возрастающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в изменениях способа производства и обмена; их надо искать не в философии, а в экономике соответствующей эпохи» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 20, с. 278).

Сия точка зрения не лишена основания. Она исходит из первичности производства и вторичности головы. Тогда действительно находим, что человек обладает сознанием, лишь после того, как мы уже рассмотрели четыре момента, четыре стороны первоначальных, исторических отношений; что не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание; что указанные выше четыре момента, четыре стороны первоначальных, исторических отношений как то: 1) производство средств, необходимых для удовлетворения этих (жизненных – В.К.) потребностей, производство самой материальной жизни, 2) порождение новых потребностей,  3) производить других людей, 4) материалистическая связь людей между собой, - имеют место быть в истории человека вне его сознания; что не общественное состояние обусловливает совокупность доступных людям производительных сил, а совокупность доступных людям производительных сил обусловливает общественное состояние.
До развала Советского Союза шероховатости материалистического понимания истории упорно замалчивались, тщательно скрывались. Попытки их научного обсуждения или предания гласности усердно гасились направляющей и руководящей государством Коммунистической партией. С развалом Советского Союза оголились старые и высветились новые явления нарушения логической связи, последовательности и обоснованности положений материалистического понимания истории.
Алогичность имеющегося материалистического понимания истории, как от сырости и не придания значения используемым понятиям, так и их смешивания основоположниками марксизма. Иначе не объяснить их ратование за материальность всего и вся и противопоставление, скажем, бытия – сознанию. Точно так же, нельзя отрицать наличие духа и вести разговоры о его вторичности или первичности в виде иного, отличного от материи, независимого и несводимого к материи начала. Аналогичная картина с материальным общением и духовным общением, материальным производством и духовным производством, материальной деятельностью и духовной деятельностью. Их использование в системе материализма в качестве обозначение понятий имеет смысл, в качестве различных субстанций – нет. Материализм исключает конфронтацию бытия и сознания, материального и духовного, как формы одной субстанции – материи. Досель отсутствующие доказательства материальности сознания и духа не повод отрицать материализм, соглашаться с наличием в материальном мире нематериальных вещей. Наоборот, отсутствие доказательства нематериальности сознания и духа повод признать материализм, не соглашаться с наличием в материальном мире нематериальных вещей.
Сознание и дух материальны уже потому, что они есть проявление жизнедеятельности человека. Установление их материальности – дело времени.
Да, «люди должны иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии «делать историю»»; да, «для жизни нужны прежде всего пища и питьё, жилище, одежда и ещё кое-что», – но это не значит, что   первым историческим актом является производство средств, необходимых для удовлетворения этих потребностей, производство самой материальной жизни. Прежде чем заняться производством средств, необходимых для удовлетворения своих потребностей, производством самой материальной жизни, люди должны иметь голову, точнее говоря, сознание, чтобы быть в состояние думать: что и как делать.
К концу жизни, в работе «Капитал», Маркс был близок к пониманию этого:

«Паук, - говорил он, - совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде, чем строить ячейку из воска, он уже построил её в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т.е. идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 23, с.189).

Засим он остановился, не придал значения тому, что если в конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т.е. идеально, то первым историческим актом следует считать не производство средств, необходимых для удовлетворения этих (жизненных – В.К.) потребностей, производство самой материальной жизни, а следует считать осознание необходимости производства средств для удовлетворения этих (жизненных - В.К.) потребностей, производства самой материальной жизни.
Следовательно, выражаясь по-марксистски,  мы, читатель, должны прежде всего констатировать первую предпосылку всякого человеческого существования, а значит и всякой истории, что люди, чтобы иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии «делать историю» должны иметь сознание. По определению, ибо нет сознания – нет человека.
Тут и начинается сыр-бор между материалистами и идеалистами, относительно первичности материи – у первых, духа – у вторых. Самое интересное в этом споре то, что за всё время его существования идеалисты не привели ни одного доказательства своей правоты (не считать же таковым их отсыл к мифическому богу или мировому разуму), а лишь выискивали оправдание истинности своего мировоззрения в несовершенстве, недоразвитости, и, зачастую, в неупорядоченности мировоззрения материалистов. Вот и здесь: раз без сознания немыслима деятельность человека, значит, сознание первично – говорят они.
В свою очередь материалисты, дав карты в руки идеалистов, начинают самозакапывание в  лучших традициях марксистской школы, где всё непонятое ими сводится либо к скачку, либо к диалектическому противоречию, либо к опосредованности орудийно-трудовой деятельностью, как, например, при выяснении первичности труда и человека:

«Итак, человек до труда или труд до человека? - спрашивает философ Андреев. И тут же отвечает: - Даже будучи полемически заостренной, такая постановка вопроса напоминает споры средневековых схоластов о том, что возникло раньше: курица или яйцо. Человек не возможен без труда, а труд - без социального субъекта. Человек и труд составляют единую систему, формирование которой проходит свои закономерные этапы. Именно этим объясняется принципиальная синхронность скачков в морфологическом оформлении человека и в орудийно-трудовой деятельности. Рассматривать последнюю как функцию морфологического строения её субъекта (предок человека ждал возможности трудиться) было бы неправомерно. Сама по себе гоминидная триада создавала лишь физиологические предпосылки труда. Так же и орудия не изменяют, взятые сами по себе, морфологию того, кто ими пользуется и их создаёт («захваченные» с собой из животного мира «орудия» не могли «подтолкнуть» антропогенез), хотя они и предъявляют к субъекту деятельности определенные психобиологические и тем более социальные требования.
Связующим элементом складывающегося человека и формирующегося труда, выступала опосредованность орудийно-трудовой деятельности» (Андреев И.Л. Происхождение человека и общества. - 2-е изд., перераб. и доп. -М.: Мысль, 1988 г., с. 95).

Сей, так называемый, научный трафарет (я не против трафарета вообще, а против трафарета верного по форме, но ложного по содержанию), выработанный отечественными обществоведами в течение долгих лет схоластических упражнений в марксизме, я уже приводил в своей книге «Краткий курс истории антропогенезе, или Сущность и происхождение труда, сознания и языка. Изд.: 000 «Палея-Мишин», 1999 г.  совместно с ТОО «Палея-Свет», как в оригинале, где речь шла о сущности и происхождение труда, так и кальку с него, где речь шла о сущности и происхождение языка. Зная способности отечественных обществоведов по «выходу из тупиковых ситуаций», плюс их «умелое обращение с диалектическим методом» и мастерское использование ими «приёмов умелого обращения с противоположностями», можно не сомневаться, что в данном случае он будет выглядеть следующим образом:

«Итак, человек до сознания или сознание до человека? Даже будучи полемически заостренной, такая постановка вопроса напоминает споры средневековых схоластов о том, что возникло раньше: курица или яйцо. Человек не возможен без сознания, а сознание - без социального субъекта. Человек и сознание составляют единую систему, формирование которой проходит свои закономерные этапы. Именно этим объясняется принципиальная синхронность скачков в морфологическом оформлении человека и мыслительной деятельности. Рассматривать последнюю как функцию морфологического строения её субъекта (предок человека ждал возможности мыслить) было бы неправомерно. Сама по себе гоминидная триада создавала лишь физиологические предпосылки сознания. Так же и сознание не изменяет, взятое само по себе, морфологию того, кто им пользуется и её создаёт («захваченное» с собой из животного мира «сознание» не могло «подтолкнуть» антропогенез), хотя оно и предъявляет к субъекту деятельности определенные психобиологические и тем более социальные требования.
Связующим элементом складывающегося человека и формирующегося сознания, выступала опосредованность орудийно-трудовой деятельности».

И после этого находятся люди, удивляющиеся беспрепятственному падению Советского Союза. А как тут беспрепятственно не пасть, если абалкины, андреевы, афанасьевы,  буничи, волкогоновы, восленские, кивы, медведевы, петраковы, поповы, смирновы, ципко, шаталины, явлинские, яковлевы и прочие его блюстители последних лет не только не охраняли, но и сами активно грызли корни его ствола.
Советского Союза уже нет. Отошли в мир иной и многие его блюстители, активно грызшие корни его ствола, но кое-кто из них ещё остался и продолжает своё чёрное дело, теперь уже с корнем ствола России. Утешает одно, а именно, грызть им не перегрызть корней ствола России, обо они растут прямо пропорционально их грызне по причине её многовековой укоренелости.  Это Советский Союз был неокрепшим, молодым образованием. К тому же построенным на скорую руку. Не то Россия. Как точно сказано в одном отечественном эпосе:

А и сильные, могучие богатыри на славной Руси!
Не скакать врагам по нашей земле!
Не топтать их коням землю Русскую!
Не затмить им солнце наше красное!
Век стоит Русь — не шатается!
И века простоит — не шелохнется!

Вернувшись в Россию в результате крушения Советского Союза, мы оказались отброшены назад, условно говоря, во времена перехода царской России к России социалистической. Я не о смене формации с вышестоящей на, чуть ли не на две ступени, нижестоящую, что само по себе негативное явление, а о необходимости сохранения приобретённого опыта. Труд нескольких поколений не должен пойти насмарку. Добытые ими знания, как положительные, так и отрицательные залог преодоления постигших нас неудач на пути к светлому будущему. Рано или поздно, но это обязательно произойдёт. Основание тому – развитие умножающегося сущего от простого к сложному, от менее совершенных форм к более совершенным формам в зависимости от комплекса его внутренних и внешних факторов эволюции.
Касательно человечества оно заключено в смене формации. Поскольку общественно-политические и социально-экономические характеристики жизнедеятельности социалистического общества выше капиталистического, о чём свидетельствует и насильственно прерванное строительство социализма в Советском Союзе, и успешное его строительство в Китае и в ряде других стран мира, постольку крах капитализма неизбежен. Развитие человечества не ограничивается строительством капиталистического общества. Более того, оно не ограничивается и строительством социалистического общества. За ним грядёт другое общество, а, значит, капиталистическое общество придёт к нему либо непосредственно – минуя социалистическую стадию развития, либо опосредованно – через социалистическую стадию развития. Даже если оно, идя на поводу деструктивных сил, умудрится на какое-то время вернуться назад. И в том, и в другом, и в третьем случае выявление и осознание механизма насильственного крушения Советского Союза облегчит ему и другим, не перешагнувшим капитализм, обществам движение вперёд. А тем, кто уже перешагнул капитализм – поможет избежать наши ошибки.
Всякое знание лишь тогда владеет умами людей, когда оно отвечает их потребностям. Падение Советского Союза, да к тому же беспрепятственное, осуществлённое, хоть и руководимыми извне, но всё-таки, внутренними врагами, абсолютно дискредитировало материалистическое понимание истории. Знакомый с детства и милый сердцу каждого советского обывателя лозунг: «Народ - творец истории!», - был посрамлён дорвавшейся до власти кучкой негодяев. А организованный ими 17 марта 1991 года Всесоюзный референдум о сохранении Советского Союза, на котором подавляющее большинство (при явке 80,03 % от общего числа имеющих право голоса)   77,85 % высказалось «За», и который они демонстративно проигнорировали, ни что иное как плевок на крышку гроба народа как творца истории, в формулировке существующего материалистического понимания истории.
Адепты марксизма, поднаторевшие в восстановлении живого смысла суждений основоположников, мне могут возразить, мол, всё дело в народе: не отстаивавшим до конца свои интересы. Им и «невдомёк», что прежде, чем народ будет отстаивать свои интересы до конца, он должен осознать их (свои интересы) до конца. А он не осознавал. В этом и причина того, что несмотря на колоссальный пропагандистский напор советской власти, материалистическое понимание истории не побудило советских людей решительно стать на защиту Советского Союза. Не минуло и полгода, - в течение которого победившие противники социализма напрасно ожидали гневную реакцию на развал ими Советского Союза, со стороны многомиллионной армии штатных сторонников материалистического понимания истории, - как оно, едва не очутившись на свалке, оказалось на задворках образования. Достопамятны начальные годы правления демократов, когда ошалев от радости, вызванной беспрепятственным падением Советского Союза, они, ради собственной безопасности, всерьёз муссировали в научных кругах не только необходимость избавления от материалистического понимания истории, но и преподавания истории вообще, с целью превращения россиян в манкуртов.
Чтобы остановить оглупление народа и дать ему возможность осмысленного движения вперёд, необходимо вооружить его новым материалистическим пониманием истории. Откуда следует не отказ от старого, действующего материалистического понимания истории, а его модернизация, посредством уточнения, выявления и устранения содержащихся в нём положений не отвечающих действительности, и дополнения новым. Возьмём, к примеру, в продолжение сказанного о народе как творце истории, такое положений материалистического понимания истории как:

«люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления» (См. выше).

Спрашивается: могут ли люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение на базе социализма, изменить вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления до первобытного состояния?
Исходя из действующего материалистического понимания истории – нет, не могут. Исходя же не из существующих только на словах, мыслимых, воображаемых, представляемых людей, а также воображаемой, представляемой практики, а исходя из действительно деятельных людей, и из их действительного жизненного процесса – да, могут. Порукой тому печальный опыт Советского союза, где советские люди, развившие своё материальное производство и своё материальное общение до состояния социалистического общества; благодаря росту производительных сил и производственных отношений  добившиеся колоссальных, не ведомых другим странам и народам высот во всех областях жизнедеятельности человека; первыми в мире введшие всеобщее бесплатное образование, первыми в мире введшие всеобщее бесплатное здравоохранение, первыми в мире покорившие космос, первыми в мире поставившие на службу человека атомную энергию, первыми в мире освоившие термоядерную энергию и т.д. и т.п. – в конце ХХ века изменили вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления до позднефеодального состояния.
Обилие цитат из «Немецкой идеологии» не должно смущать читателя. Моё отношение к черновику неизменно. Я против обращения живых к черновикам усопших для доказательства своей правоты. «Немецкая идеология» хороша тем, что с её помощью, словно по шифру, можно с большой долей вероятности установить характер, глубину, направленность, а главное степень соответствия последующих высказываний Маркса и Энгельса тому, что они думали. Она - кладезь их черновых мыслей, используемых ими в дальнейшем публично с незначительной внешней огранкой. На сколько - можно судить, как из вышесказанного Энгельсом о материалистическом понимании истории в «Анти-Дюринге», так и нижесказанного Марксом в «К критике политической экономии»:

«Первая работа, которую я предпринял для разрешения обуревавших меня сомнений, был критический разбор гегелевской философии права; введение к этой работе появилось в 1844 г. в издававшемся в Париже «Deutsch-Franzosische Jahrbucher». Мои исследования привели меня к тому результату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях, совокупность которых Гегель, по примеру английских и французских писателей XVIII века, называет «гражданским обществом», и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. Начатое мною в Париже изучение этой последней я продолжал в Брюсселе, куда я переселился вследствие приказа г-на Гизо о моей высылке из Парижа. Общий результат, к которому я пришёл и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследованиях, может быть кратко сформулирован следующим образом. В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства — от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по её сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она даёт достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия её решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 13, с. 6-7).

Ошибочность выработанного Марксом и Энгельсом материалистического понимания истории явствовала уже тогда, и, тем более, явствует сегодня, что во многом служило в прошлом, и служит в настоящем, причиной его отторжения у большинства образованных людей. Даже в России, где, – благодаря её беременности социалистической революцией, вызванной усилиями народников, – материалистическое понимание истории сумело на короткое время овладеть сознанием части большевиков, оно кануло в лето с исчезновением своих носителей, вооружившихся им исключительно руководствуясь революционной целесообразностью; сошло с философско-исторической арены, как с белых яблонь дым, не пустив корни в обществе.
Каков посыл, таков и результат. Ложный посыл, взятый Марксом и Энгельсом в качестве руководящей нити своих дальнейших исследований, привёл их к ложному результату, противоречащему истории развития человечества. Действительно деятельные люди, своим действительно жизненным процессом  давно и убедительно опровергли материалистическое понимание истории основоположников марксизма. Вопреки их утверждению человечество ставило задачу покорения неба задолго до появления даже намёка на какой-либо процесс становления материальных условий её решения. А третируемая ими Россия на практике опровергла их формационную теорию. Все эти «беллетристы» и «московиты», весь «этот Панславистский сброд», - привожу наиболее мягкие эпитеты Маркса и Энгельса в адрес передового отряда российского, а если быть точнее, русского народа, - камня на камне не оставил от их теоретических построений против научной обоснованности и объективной необходимости развития России по социалистическому пути, минуя капитализм. Ранее я неоднократно и обстоятельно высказался на сей счёт, а потому любители аргументации могут почерпнуть её из моих предыдущих работ. Здесь же ограничусь констатацией того факта, что до настоящего времени все социалистические революции произошли вопреки (не скажу: сказанному, – ибо это не верно) официально отстаиваемой Марксом и Энгельсом точки зрения о невозможности перехода общества от феодализма (царизма) к социализму (коммунизму) минуя капиталистическую стадию развития. Впрочем, эта тема столь обширна и многогранна, что и здесь её не миновать. Тем интереснее сопоставить выводы.
Отсутствие постоянства, устойчивой связи и всеобщности, лишает всякое утверждение значения истины. Марксово:

«Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание» (См. выше), -

изначально ущербно. В прямую противоположность поднимающемуся с земли на небо,  следует отметить, что сознание является неотъемлемой частью бытия. Выражение -  бытие человека определяет часть бытия человека - нонсенс. Стоит сказать:

«Не часть бытия людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их часть бытия», -

как абсурдность данного положения материалистического понимания истории станет яснее ясного.
Другой изъян материалистического понимания истории кроется в его положения о том, что все народы роковым образом обречены идти, мало того, что по всеобщему пути, так ещё и по восходящей линии. Его анализ, проведённый мной в своей книге «Единороссы – новые народники, или Почему Ленин должен быть вынесен из Мавзолея» содержит около 70-ти страниц. Копировать  сюда весь текст, очевидно, не имеет смысла. Пересказывать – тоже. Вернее будет менее подготовленных читателей отослать к тексту указанной книги, а наиболее подготовленных, в дополнение к вышесказанному Марксом в «К критике политической экономии», ознакомить с двумя цитатами основоположников марксизма-ленинизма, чтобы они освежили в памяти формационную теорию. Так, Маркс, в Предисловии к первому изданию «Капитала», вышедшему вслед «К критике политической экономии» говорит:

«Всякая нация может и должна учиться у других. Общество, если даже оно напало на след естественного закона своего развития, — а конечной целью моего сочинения является открытие экономического закона движения современного общества, — не может ни перескочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами. Но оно может сократить и смягчить муки родов…
Я смотрю на развитие экономической общественной формации как на естественноисторический процесс» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 23, с. 10).

В свою очередь Ленин, популяризуя марксизм, в статье «Три источника и три составных части марксизма», уверяет, что:

«Величайшим завоеванием научной мысли явился исторический материализм (материалистическое понимание истории – В.К.) Маркса. Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста и производительных сил, другой, более высокий – из крепостничества, например, вырастает капитализм». (Ленин В.И., Полн. Собр. Соч. Т.23, стр. 44)

Тогда для многих, не крепких умом, это явилось откровением. Даже Октябрьская социалистическая революция 1917 года не сняла пелену с их глаз. Между тем, российский народ, трижды: дважды в октябре 1917 года и одни раз в декабре 1991 года, - на практике доказал бредовость (если не сказать –  лживость) марксистского материалистического понимания истории о том, что все народы роковым образом обречены идти, мало того, что по всеобщему пути, так ещё и по восходящей линии. Невзирая на это, этот бред, (если не сказать – эта ложь) по сей день преподносится в качестве абсолютной истины на фоне так и не наступившей социалистической революции в странах с несравненно высоким уровнем развития производительных сил и производственных отношений, нежели в царской России накануне Октябрьской социалистической революции 1917 года.
В чём причина свершения социалистической революции в октябре 1917 года в отсталой царской России, вопреки заверениям Маркса и Энгельса (справедливости ради скажу ещё раз - официальным заверениям), и их сторонников о том, что грядущая революция в России не может быть иной, кроме как капиталистической, что она носит исключительно капиталистический характер? Какие такие материальные производительные силы российского общества, придя в октябре 1917 года в противоречие с какими такими существующими производственными отношениями, породили социалистическую революцию в России? Какие такие производственные отношения в октябре 1917 года превратились в оковы развития материальных производительных сил, и, тем самым, породили социалистическую революцию в России? Вопросы, вопросы, вопросы, ответы на которые, данные действительно деятельными российскими людьми, на основе их действительного жизненного процесса противоречат материалистическому пониманию истории в изложении марксизма. Вопреки марксистским канонам материалистического понимания истории, российский народ: 1) в октябре 1917 года совершил Социалистическую революцию вне противоречия между новыми социалистическими материальными производительными силами и старыми капиталистическими производственными отношениями; 2) в октябре 1917 года совершил Социалистическую революцию минуя капиталистическую стадию развития; 3) как было указано ранее, -  с развалом Советского Союза в декабре 1991 года, оказался отброшен назад, условно говоря, во времена перехода от царской России к России социалистической, т.е., опять-таки условно говоря, на две нижестоящие ступени формации.
Так почему же в странах с несравненно высоким уровнем развития производительных сил и производственных отношений, нежели в царской России накануне Октябрьской социалистической революции 1917 года, в которых социалистическая революция ожидалась со дня на день ещё во времена Маркса и Энгельса, она всё ещё не произошла, и, смею полагать, в ближайшее время, не произойдёт, а в царской России произошла?
Потому, и только потому, что общественное сознание россиян, – сформированное, по уверению марксистов, взаимодействием бытия полуфеодальных производительных сил и полурабских производственных отношений, – на голову возвышалось над общественным сознанием народов сформированным, опять-таки, по уверению марксистов, взаимодействием бытия капиталистических производительных сил и феодальных производственных отношений. Возможно ли такое? Да, при условии, что общественное бытие как совокупность материальных отношений людей к природе и друг к другу в сфере производства, семьи и так далее, оказывается у первых выше, чем у вторых. В то время, как последние прозябали в ореоле капитализма ожидая избавления от всяческих бед и страданий, первые умудрённые опытом капиталистических преобразований в странах Западной Европы не только не видели надобности менять российское шило на западноевропейское мыло, и но и осознавали вредность развития капитализма в России. Именно поэтому, в час выбора дальнейшего пути развития Отечества, когда сонм западников а капеллой бытия завлекал россиян в капиталистические сети, основоположники народничества: Бакунин, Белинский, Герцен и Чернышевский, - говорили о нецелесообразности и противоестественности для России следования всем фазам развития других народов; научно обосновывали объективную возможность и необходимость уничтожения царизма и установления социализма в России, минуя капитализм. Послушаем же, некоторых из них.

«Русская сельская община, - писал Герцен, - существует с незапамятного времени, и довольно схожие формы её можно найти у всех славянских племен. Там, где её нет, - она пала под германским влиянием. У сербов, болгар и черногорцев она сохранилась в ещё более чистом виде, чем в России. Сельская община представляет собой, так сказать, общественную единицу, нравственную личность; государству никогда не следовало посягать на неё; община является собственником и объектом обложения; она ответственна за всех и каждого в отдельности, а потому автономна во всем, что касается её внутренних дел.
Её экономический принцип - полная противополож¬ность знаменитому положению Мальтюса (Мальтуса - В.К.): она предоставляет каждому без исключения место за своим столом. Земля принадлежит общине, а не отдельным её членам; последние же обладают неотъемлемым правом иметь столько земли, сколько её имеет каждый другой член той же общины; эта земля предоставлена ему в пожизненное владение; он не может да и не имеет надобности передавать её по наследству. Его сын, едва он достигает совершеннолетия, приобретает право, даже при жизни своего отца, потребовать от общины земель¬ный надел. Если у отца много детей - тем лучше, ибо они получают от общины соответственно больший участок земли; по смерти же каждого из членов семьи земля опять переходит к общине.
Часто случается, что глубокие старики возвращают свою землю и тем самым приобретают право не платить податей. Крестьянин, покидающий на время свою общину, не теряет вследствие этого прав на землю; её можно отнять у него лишь в случае изгнания, а подобная мера может быть применена только при единодушном решении мирского схода. К этому средству однако община прибегает лишь в исключительных случаях. Наконец, крестьянин ещё тогда теряет это право, когда по собственному желанию он выходит из общины. В этом случае ему разрешается только взять с собой своё движимое имущество: лишь в редких случаях позволяют ему располагать своим домом или перенести его. Вследствие этого сельский пролетариат в России невозможен.
Каждый из владеющих землею в общине, то есть каждый совершеннолетний и обложенный податью, имеет голос в делах общины. Староста и его помощники избираются миром. Так же поступают при решении тяжбы между разными общинами, при разделе земли и раскладке податей. (Ибо обложению подлежит главным образом земля, а не человек. Правительство ведёт счёт только по числу душ; община пополняет недоимки в сборе податей по душам при помощи особой раскладки и принимает за податную единицу деятельного работника, т. е. работника, имеющего в своем пользовании землю.)
Староста обладает большой властью в отношении каждого члена в отдельности, но не над всей общиной; если община хоть сколько-нибудь единодушна, она может очень легко уравновесить власть старосты, принудить его даже отказаться от своей должности, если он не хочет подчиняться её воле. Круг его деятельности ограничивается, впрочем, исключительно административной областью; все вопросы, выходящие за пределы чисто полицейского характера, разрешаются либо в соответствии с действующими обычаями, либо советом стариков, либо, наконец, мирским сходом. Гакстгаузен допустил здесь большую ошибку, утверждая, что староста деспотически управляет общиной. Он может управлять деспотически только в том случае, если вся община стоит за него.
Эта ошибка привела Гакстгаузена к тому, что он увидел в старосте общины подобие императорской власти. Императорская власть, следствие московской централизации и петербургской реформы, не имеет противовеса, власть же старосты, как и в домосковский период, находится в зависимости от общины.
Необходимо ещё принять во внимание, что всякий русский, если он не горожанин и не дворянин, обязан быть приписан к общине и что число городских жителей, по отношению к сельскому населению, чрезвычайно ограничено. Большинство городских работников принадлежит к бедным сельским общинам, особенно к тем, у которых мало земли; но, как уже было сказано, они не утрачивают своих прав в общине; поэтому фабриканты бывают вынуждены платить работникам несколько более того, что тем могли бы приносить полевые работы.
Зачастую эти работники прибывают в города лишь на зиму, другие же остаются там годами; они объединя¬ются в большие работнические артели; это нечто вроде русской подвижной общины. Они переходят из города в город (все ремесла свободны в России), и число их часто достигает нескольких сотен, иногда даже тысячи; таковы, например, артели плотников и каменщиков в Петербурге и в Москве и ямщиков на больших дорогах. Заработком их ведают выборные, и он распределяется с общего согласия.
Прибавьте к этому, что треть крестьянства принадлежит дворянам. Помещичьи права - позорный бич, тяготеющий над частью русского народа,- тем более позорный, что они совершенно не узаконены и являются лишь следствием безнравственного соглашения с правительством, которое не только мирится со злоупотреблениями, но покровительствует им силой своих штыков. Однако это положение, несмотря на наглый произвол дворян-помещиков, не оказывает большого влияния на общину.
Помещик может ограничить своих крестьян минимальным количеством земли; он может выбрать для себя лучший участок; он может увеличить свои земельные владения и тем самым труд крестьянина; он может прибавить оброк, но он не вправе отказать крестьянину в достаточном земельном наделе, и если уж земля принадлежит общине, то она полностью остаётся в её ведении, на тех же основаниях, что и свободная земля; помещик никогда не вмешивается в её дела; были, впрочем, помещики, хотевшие ввести европейскую систему парцеллярного раздела земель и частную собственность.
Эти попытки исходили по большей части от дворян прибалтийских губерний; но все они проваливались и обыкновенно заканчивались убийством помещиков или поджогом их замков, - ибо таково национальное средство, к которому прибегает русский крестьянин, чтобы выразить свой протест. Иностранные переселенцы, напротив, часто принимали русские общинные установле¬ния. Уничтожить сельскую общину в России невозможно, если только правительство не решится сослать или казнить несколько миллионов человек...
Человек, привыкший во всём полагаться на общину, погибает, едва лишь отделится от неё; он слабеет, он не находит в себе ни силы, ни побуждений к деятельности: при малейшей опасности он спешит укрыться под защиту этой матери, которая держит, таким образом, своих детей в состоянии постоянного несовершеннолетия и требует от них пассивного послушания. В общине слишком мало движения; она не получает извне никакого толчка, который побуждал бы её к развитию,- в ней нет конкуренции, нет внутренней борьбы, создающей разнообразие и движение; предоставляя человеку его долю земли, она избавляет его от всяких забот.
Общинное устройство усыпляло русский народ, и сон этот становился с каждым днём всё более глубоким, пока, наконец, Петр I грубо не разбудил часть нации. Он искусственно вызвал нечто вроде борьбы и антагонизма, и именно в этом-то и заключалось провиденциальное назначение петербургского периода.
С течением времени этот антагонизм стал чем-то естественным. Какое счастье, что мы так мало спали; едва пробудившись, мы оказались лицом к лицу с Европой, и с самого начала наш естественный, полудикий образ жизни более соответствует идеалу, о котором мечтала Европа, чем жизненный уклад цивилизованного германо-романского мира; то, что является для Запада только надеждой, к которой устремлены его усилия,- для нас уже действительный факт, с которого мы начинаем; угнетенные императорским самодержавием,- мы идём навстречу социализму, как древние германцы, поклонявшиеся Тору или Одину, шли навстречу христианству.
Утверждают, что все дикие народы начинали с подобной же общины; что она достигла у германцев полного развития, но что всюду она вынуждена была исчезнуть с началом цивилизации. Из этого заключили, что та же участь ожидает русскую общину; но я не вижу причин, почему Россия должна непременно претерпеть все фазы европейского развития, не вижу я также, почему цивилизация будущего должна неизменно подчиняться тем же условиям существования, что и цивилизация прошлого.
Германская община пала, встретившись с двумя социальными идеями, совершенно противоположными общинной жизни: феодализмом и римским правом. Мы же, к счастью, являемся со своей общиной в эпоху, когда противообщинная цивилизация гибнет вследствие полной невозможности отделаться, в силу своих основных начал, от противоречия между правом личным и правом общественным. Почему же Россия должна лишиться, теперь своей сельской общины, если она сумела сберечь её в продолжение всего своего политического развития, если она сохранила её нетронутой под тягостным ярмом московского царизма, так же как под самодержавием - в европейском духе - императоров?
Ей гораздо легче отделаться от администрации, насильственно насажденной и совершенно не имеющей корней в народе, чем отказаться от общины; но утверждают, что вследствие постоянного раздела земель общинная жизнь найдёт свой естественный предел в приросте населения. Как ни серьезно на первый взгляд это возражение, чтоб его опровергнуть, достаточно указать, что России хватит земли ещё на целое столетие и что через сто лет жгучий вопрос о владении и собственности будет так или иначе разрешен. Более того. Освобождение помещичьих имений, возможность перехода из перенаселенной местности в малонаселенную, представляет также огромные ресурсы.
Многие, и среди них Гакстгаузен, утверждают, что, вследствие этой неустойчивости во владении землею, обработка почвы нисколько не совершенствуется; вре¬менный владелец земли, в погоне за одной лишь выгодой, которую он из нее извлекает, мало о ней заботится и не вкладывает в неё свой капитал; вполне возможно, что это так. Но агрономы-любители забывают, что улучшение земледелия при западной системе владения оставляет большую часть населения без куска хлеба, и я не думаю, чтобы растущее обогащение нескольких фермеров и развитие земледелия как искусства могли бы рассматриваться даже самой агрономией как достаточное возмещение за отчаянное положение, в котором находится изголодавшийся пролетариат.
Дух общинного строя уже давно проник во все области народной жизни в России. Каждый город, на свой лад, представлял собой общину; в нём собирались общие сходы, решавшие большинством голосов очередные вопросы; меньшинство либо соглашалось с большинством, либо, не подчиняясь, вступало с ним в борьбу; зачастую оно покидало город; бывали даже случаи, когда оно совершенно истреблялось...
Перед лицом Европы, силы которой за долгую жизнь истощились в борьбе, выступает народ, едва только начинающий жить и который, под внешней жёсткой корой царизма и империализма, вырос и развился, подобно кристаллам, нарастающим под геодом; кора московского царизма отпала, как только она сделалась бесполезной; кора же империализма ещё слабее прилегает к дереву.
Действительно, до сих пор русский народ совершенно не занимался вопросом о правительстве; вера его была верой ребёнка, покорность его - совершенно пассивной. Он сохранил лишь одну крепость, оставшуюся непри¬ступной в веках,- свою земельную общину, и в силу этого он находится ближе к социальной революции, чем к революции политической. Россия приходит к жизни как народ, последний в ряду других, ещё полный юности и деятельности, в эпоху, когда другие народы мечтают о покое; он появляется, гордый своей силой, в эпоху, когда другие народы чувствуют себя усталыми и на закате...» (А. И. Герцен. Собрание сочинений в 30 томах, т. 6, М., Изд-во АН СССР. 1955, с. 200-203, 204-206, 220).

Продолжение следует

2

М-да! Разумеется сознание первично. Но ведь оно не берётся из ниоткуда?

3

Это точно. Сознание формируется в процессе жизнедеятельности индивидуума. Общепринятое добавление "в социуме", "в обществе" - не соответствует действительности. Всякий индивидуум, будь то новорождённый - изначально имеет сознание, как он имеет кровь, кость, мышцу и другие составляющие человека, коли мы говорим о человеке. Другое дело, что его составные части малоразвиты, и, с течением времени, до определённого возраста, так или иначе, развиваются.

4

Антинаучная галиматья! "Первым историческим актом следует, по-Кирсанову, считать НЕ производство средств для удовлетворения жизненных потребностей, производство материальной жизни, а следует считать ОСОЗНАНИЕ необходимости производства средств для удовлетворения жизненных потребностей, производства самой материальной жизни".
По-Кирсанову, выходит, что только что появившийся из утробы матери младенец ОСОЗНАЁТ необходимость производства средств для удовлетворения жизненных потребностей, производства самой материальной жизни!!!!! Только почему, ОСОЗНАВАЯ необходимость производства средств для удовлетворения жизненных потребностей, он может затянуть себе в рот всё подряд, включая стиральный порошок, ртутный термометр, и засунуть в розетку металическую спицу?!

5

По мне сознание первично. Как можно что-либо производить не имея сознание? Здесь я Кирсанова поддерживаю. Не поддерживаю объяснение им формирование сознания.
Сам я не знаток этой кухни, а потому не в силах ему возразить, но, думается, что то не так.

6

Albertу и Александру Ивановичу.

Такое впечатление, что никто из вас не читал сказанное мной дальше заголовка. Ведь я исхожу из сказанного основоположниками марксизма. Маркс в частности писал:

«Паук, совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде, чем строить ячейку из воска, он уже построил её в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т.е. идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 23, с.189).

Вы желаете критиковать меня не трогая марксизм. Не получится!

7

Такое впечатление, что никто из вас не читал сказанное мной дальше заголовка


Это прежде всего относится к Вам, умудрившемуся вывести из двух строчек моего ответа Albertу критику в свой адрес. Там нет критики в Ваш адрес.
Такому ранимому не место на форуме.


Вы здесь » Форум историков, философов, экономистов » Философия » Критика марксисткого материалистического понимания истории


создать свой форум бесплатно